СВЯТЫЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ, ОБРАТИВШИЕСЯ ИЗ ИСЛАМА
ИЗ ИСТОРИИ ХРИСТИАНСКОЙ МИССИИ СРЕДИ МУСУЛЬМАН
СВ. КОНСТАНТИН АГАРЯНИН
СВ. АХМЕД КАЛФА
СВ. АБУ ТБИЛИССКИЙ
CВ. ВАРВАР (БЫВШИЙ РАЗБОЙНИК)
СВВ. ПЕТР И СТЕФАН КАЗАНСКИЕ
СВ. АВРААМИЙ БОЛГАРСКИЙ
ПОСЛЕСЛОВИЕ
СВЯТЫЕ МУЧЕНИКИ ОБ ИСЛАМЕ
Предложенные здесь рассказы не являются собственно житиями святых, это скорее размышления о внутреннем облике этих подвижников, составленные на основе их житий, снабженные некоторыми комментариями исторического и исламоведческого характера, а также рассказами из жизни наших современников обратившихся из ислама ко Христу, которые, возможно, помогут нам лучше понять, что в тот или иной момент переживали, чем руководствовались эти святые.
Учитывая возросший в последнее время интерес к проблемам взаимодействия и соотношения ислама и христианства, подобный опыт представляется особо значимым, именно как пример положительной и притом содержательной реплики по этому вопросу со стороны христианства.
ИЗ ИСТОРИИ ХРИСТИАНСКОЙ МИССИИ СРЕДИ МУСУЛЬМАН[1]
Хочется прежде сказать несколько слов об истории христианской миссии среди мусульман. Бытует мнение, согласно которому ислам считается "необращаемой" религией. Однако оно верно лишь отчасти. Было бы более точным охарактеризовать ислам как "труднообращаемую" религию. Мусульмане действительно труднообращаемы, как и приверженцы иных эксклюзивных монотеистических религий, таких, как христианство и иудаизм. Тем не менее, мнение о безуспешности и малочисленном характере христианской миссии среди мусульманских народов не вполне соответствует действительности. Мнение это, как кажется, вытекает, прежде всего, из малоизвестности трудов Православных миссионеров на этой ниве, в то время как сравнительно хорошо известны подвиги православных миссионеров в других местах - на Аляске, в Японии, Китае, Африке, Сибири...
Богатая и важная тема истории православной миссии среди мусульман ещё ждёт своего достойного исследователя. Здесь же, не имея возможности охватить её полностью, мы попытаемся высветить хотя бы некие грани данного процесса, которые позволили бы составить целостное и более соответствующее действительности представление об этой малоизвестной стороне проповеди Вселенского Православия.
Из истории миссии Константинопольской Православной Церкви можно вспомнить, как после возвращения в Х веке Антиохии в состав Византийской Империи, в течении нескольких лет практически всё местное арабо-мусульманское население добровольно перешло в Православие, включая представителей арабской знати[2]. То же происходило и в возвращённых примерно тогда же округе Лаодикея и городе Мелитене[3]. Но наиболее ярким является событие, произошедшее в 935 г., когда целое арабское бедуинское племя бану Хабиб "в числе 12000 всадников в полном вооружении, с семьями, клиентами (людьми, не входящими в племя, но находящихся под его покровительством - Ю.М.) и рабами перешло к грекам, приняло христианство и стало сражаться против своих прежних единоверцев"[4].
В результате более чем четырёхсотлетней миссионерской деятельности Русской Православной Церкви среди татар образовалась целая этноконфессиональная группа - кряшены, состоящая из православных татар. По переписи 1926 года кряшен было около 200 тысяч (!)[5].
Во второй половине XVI века обратившийся из ислама и ставший христианским миссионером Аллах-Верди из Цахура вернул в Православие целое племя грузин-ингилов[6].
В самом начале XIX века стараниями миссионеров Грузинской Православной Церкви было обращено в христианство свыше 47 тысяч осетин[7] - большая часть народа. К 1823 году обращены были почти все.
Историю же тайной миссии христианства на территориях, подчинённых мусульманам, проследить крайне сложно, однако существование в настоящее время около 10-12 миллионов христиан-арабов[8](при общей численности арабов порядка 100 миллионов), из которых лишь немногие являются потомками арабских племён, принявших христианство в доисламскую эпоху, приоткрывает нам масштабы и успехи этой миссии, каждый шаг которой был связан со смертельным риском как для обращающих, так и для обращаемых. Впрочем, можно и здесь привести несколько ярких примеров. Так, в конце IX - начале X вв. в арабской Испании обратившийся в христианство местный князь Омар ибн Хафсун вместе со своими сыновьями почти полвека господствовал над горными долинами, сидя в своём замке Бобастро[9]. Но куда более интересным является тот факт, что в XV в. в самом Багдаде и некоторых переднеазиатских областях правила турецкая династия Кара-Коюнлу, которую египетские мусульманские историки прямо обвиняли в отступничестве от ислама и принятии христианства[10].
В немногих средневековых государствах, в которых равно покровительствуемы (или, во всяком случае, терпимы) были и христианство и ислам (Хазарский Каганат IX-Х вв., государство Каракитаев XII в.[11]) христианство получало более широкое распространение в сравнении с последним.
Безусловно, в ходе истории ряд христианских народов полностью, либо почти полностью переходили в ислам. Это факт. И в наши дни в Африке случается, что целые племена переходят из христианства (хотя и не православного) в ислам. Причины этого - тема для отдельной работы, но следует иметь в виду, что всегда существовал и обратный процесс, который существует и до сих пор.
наверх
СВ. КОНСТАНТИН АГАРЯНИН[12]
Святой Константин родился в мусульманской семье в самом конце XVIII века. Автор жития, скорее всего, осознанно, не сохранил для нас его мусульманского имени, тем самым, очевидно, желая подчеркнуть, что он целиком и полностью стал христианином... Думается, в таком поступке автора жития присутствовала и воля самого святого.
Детство будущего новомученика выдалось несладким. Тяжёлая болезнь в отрочестве, развод родителей, второй брак матери, жестокий отчим, второй развод, бедность, многократные смены места жительства... Возможно, что страдания и подготовили в его сердце почву к восприятию слова о Кресте. Что подтверждает один из ныне здравствующих бывших мусульман, который в своих воспоминаниях пишет, что его привели к христианству именно размышления о смысле страданий, которыми была полна его собственная жизнь и жизнь подавляющего большинства африканцев. Не имея знакомых христиан, этот человек пришёл ко Христу размышляя только над кораническими сказаниями о крестной жертве Спасителя, где говорится - что Иисус, называемый ими Сыном Божиим был якобы распят. Страдания, с которыми пришлось столкнуться этому человеку, привели его к мысли о том, что "необходимость крестных мук казалась убедительной и истинной в свете нашей реальной жизни"[13]...
После многократных переездов оказавшись в Смирне, святой Константин работал при базаре разносчиком зелени и плодов, и по работе ему часто приходилось посещать митрополичий дом. Там он и познакомился с христианами и христианством. У него появились друзья среди христиан. В общении с ними он изучил греческий язык.
Однажды, в очередной раз зайдя в дом митрополита, Константин попросил знакомого священника прочитать ему что-нибудь из христианских книг. Тот исполнил его просьбу. Слова Писания произвели столь сильное впечатление на него, что это стало, хоть скорее всего и не первым, но, во всяком случае последним, толчком к принятию решения стать христианином...
Нам, людям, несмотря на десятилетия атеизма, всё же выросшим в окружении христианской культуры и с детства впитавшим в себя христианские понятия и категории через сам язык, архитектуру, литературу, живопись, историю, часто бывает уже затруднительно в адекватной мере ощутить всю колоссальную силу и мощь евангельского текста. Услышать Благую Весть так, как её слышали первые слушатели, и как её услышал св. Константин.
Первый полный перевод Нового Завета на арабский язык был издан лишь в 1860 году[14]. Но и до сих пор, как свидетельствует современный христианский араб-миссионер Бессам Медани: "Мусульманам редко приходится слышать Слово Божие на родном языке, а большинство из них никогда не видело Библию"[15]. Вспоминается рассказ об обращении одного современного египетского исповедника Христова - Малика, бывшего сыном почтенного учёного шейха, попечителя и инспектора учебных заведений округа по исламоведению и ревностного члена общества "Братьев мусульман". Оно произошло после того, как Малик услышал от христиан евангельскую историю о прощённой блуднице. Христово милосердие и Его полные любви слова поразили молодого человека до глубины души, и всё вокруг получило иную оценку в свете этих слов[16]. Нечто подобное произошло и с мучеником Константином.
Говоря о переходе мусульманина в христианство, мы должны иметь в виду, что такой человек сталкивается не только с социальными, но и, прежде всего с огромными психологическими трудностями. "Если мусульманин оставляет свою старую веру, то это не только большой позор для всего его рода, но в первую очередь для него самого означает отрыв от привычного "мы" - семьи, единство с которой он чувствует всеми фибрами своей души. Этот процесс более глубокий и продолжительный, чем мы себе представляем, и порождает у очень многих прозелитов искушение полным одиночеством"[17]. Помочь преодолеть всё это может лишь искренняя любовь уверовавшего ко Христу и укрепляющая Благодать Божия.
В житии прямо не сказано, о разрыве Константина с семьёй после принятия решения стать христианином, но те обстоятельства, при которых произошёл его арест, указывают на то, что этот разрыв произошел по инициативе его родственников.
На примере святого Константина видно, как непросто было принять крещение мусульманину в Османской Империи. Это означало не только смертный приговор крещаемому, но и немалые злоключения крещающим[18]. Поэтому-то смирнские христиане не решились крестить Константина и послали его на Афон.
Прибыв на Афон, будущий мученик обращается в обитель св. Павла с просьбой о крещении. Посоветовавшись, старцы не решаются на это и посылают его в Кавсокаливийский скит. Скитские старцы в свою очередь отправляют его в лавру св. Афанасия. Но и в лавре "страха ради турецка" не решаются крестить мусульманина и отсылают его в Иверский монастырь к пребывавшему там в безмолвии патриарху Григорию V (впоследствии принявшему мученический венец). Явившись к святителю, юноша падает ему в ноги и со слезами умоляет сподобить его таинства Крещения. Но и патриарх не сразу соглашается. Для Константина - мы должны это понимать! - это было серьезным испытанием. Он был выброшен исламским миром и не принят христианским! Лишь рыдания отчаявшегося уже юноши в последний момент трогают святительское сердце, и патриарх повелевает ему возвращаться в Кавсокаливийский скит и готовиться ко крещению, которое спустя некоторое время совершает самолично, беря тем самым ответственность за все возможные последствия на себя.
Что испытал святой Константин после крещения? Что испытывает всякий человек, выросший в мусульманской среде и культуре и обретающий истину Православия? Нам, как людям, выросшим в христианской по преимуществу культуре, это сложно понять. Уже упоминавшийся Ламин Саннех писал так о своих ощущениях при окончательном обращении из ислама в христианство: "трудно выразить словами чувство полной свободы от парализующей невозможности умилостивить Бога"[19]. Наверно, подобное же чувство святой и духовной свободы в открывшемся безмерном море Божественной любви испытал и будущий мученик.
Настоль велико и безмерно было это море, что пока святой нёс послушания в Кавсокаливийском скиту, ему не раз приходила мысль запечатлеть собственной кровию свою любовь ко Христу. Однако его духовник, старец Гавриил, не давал ему благословения на это, научая, что если это будет угодно Богу, то Он Сам, имиже весть судьбами исполнит желание Константина.
Спустя некоторое время, испросив благословения афонских старцев и патриарха, святой Константин отправляется в Магнисию с целью обратить свою сестру в христианство. Легко понять причину такого духовного порыва Константина мы сможем, обратившись к примеру жизни современного исповедника, уже упоминавшегося Малика. После таинства Крещения он, охваченный любовью ко всему миру, в восторженных и трогательных выражениях писал своим родным и жене о своём счастье быть христианином, о духовном перерождении и любви к Богу, доходящей до желания умереть за Него, и о любви к ним: "Я всегда любил всех и каждого из вас. Но теперь моя любовь к вам - при том, что я всецело, без остатка, отдался любви к Иисусу Христу - стала ещё глубже, ещё чище, ещё нежнее. Не могу выразить, как я люблю вас. Не могу выразить своего счастья. Разделите мою радость из любви ко мне!" Ответом семьи Малику был подосланный убийца, тяжёлое ранение и долгое выздоровление в госпитале.
Должно быть, сходными чувствами был движим и святой Константин... Однако ему не суждено было встретиться с сестрой. По пути в одном из портов его узнаёт один чиновник. Дальнейшее поведение Константина являет здравое образцово-христианское отношение к мученичеству. Он не провоцирует своих мучителей, не желая тем самым искушать Господа. Будучи спрошен, не турок ли он, Константин отвечает:
- Нет, этот человек ошибся, вероятно, приняв меня за другого, но я - чистый христианин.
Сразу же после этого святой покупает билет на ближайший корабль. Вот он впрыгивает в лодку, лодка отчаливает от берега, плывёт, почти уже достигает корабля... В этот момент с берега приказывают вернуть лодку и выдать Константина. Матросы беспрекословно подчиняются. Константина ведут к аге (судье). Между ними происходит следующий диалог:
- Кто ты такой, откуда к нам прибыл и как зовут тебя?
- Я издалека, еду в Анатолию, исповедую христианскую веру, а имя моё - Константин.
- А если найдётся человек, который обличит тебя и докажет, что ты турок?
- Едва ли это возможно, потому что я христианин.
Тогда встаёт чиновник аги, знакомый брата Константина, и "изобличает" святого.
Только тогда избранник Божий понимает, что открывающийся великий путь мученичества за Христа действительно уготован ему от Бога и, смело отвечает:
- Да, я действительно был турком, но недолго находился в беззаконной мусульманской вере, ибо Господь мой Иисус Христос по Своей великой милости извёл меня из тьмы и привёл к Истинному Свету, теперь же я попираю веру вашу со всеми обрядами, которая ведёт всех её последователей в вечную погибель.
Эти кажущиеся нам простыми слова в тех обстоятельствах являлись произнесением приговора самому себе. Окончательный переход мусульманина в иную веру карался смертной казнью. В случае такового перехода он автоматически становился мюбох-иддем, то есть лицом, которое дозволялось убить каждому[20].
Константина бьют и заключают в темницу, а судья тем временем вызывает Махсонисисийского пашу для разбора его дела. Прибывший паша предлагает мученику вернуться в ислам, обещая в этом случае одарить его богатством и почестями. Такое предложение - вовсе не личная инициатива паши и не свидетельство его особой щедрости ради возвращения "отпавшего" в отеческую веру. Это было предусмотрено шариатом. О такой практике сообщают и мусульманские источники. Всё, что описано в житии, происходило строго в соответствии с процессуальной системой, зародившейся ещё в начале Арабского Халифата. Так, мусульманский писатель ал-Кинди (ум. 950) упоминает случай, относящийся к эпохе ранних Фатимидов: "один старый христианин в возрасте за 80 лет, который в своё время перешёл в ислам, вновь переменил веру, а когда ему было предложено обратиться в ислам, он отклонил это предожение. Кадий довёл это дело до сведения халифа, тот передал этого человека в руки начальника полиции, а последний послал к кадию, чтобы он выбрал четырёх заседателей, необходимых для обращения его в ислам. Если он покается, кадий должен посулить ему 100 динаров, если же будет упрямиться, его следует казнить. Старик христианин отказался, был убит, и тело его было брошено в Нил"[21].
Константин также отказывается и снова исповедует христианскую веру. После этого сперва его подвергают стандартным пыткам, так называемой фаланге (битью палками по пяткам), а затем, когда и это не приносит ожидаемого результата, передают вызвавшемуся добровольцу-палачу.
Установление пыток сходным образом не является следствием личных склонностей или пристрастий паши - оно также было предписано законом. Даже Абу Юсуф (ум.798), автор первой книги по мусульманскому праву, ставшей для всех последующих поколений исламских законоведов хрестоматийной, хотя в целом отрицал в судопроизводстве возможность любого давления на подозреваемого (в том числе и пытки), в случае перехода мусульманина в какую-либо иную религию считал их необходимыми, если на обвиняемого не подействовали ни посулы ни угрозы[22].
Но то, что паша не удовлетворился стандартными телесными наказаниями, а отдал Константина в руки "специалиста" по пыткам над христианами - является актом его личной изуверской воли. Примером другого отношения судьи в рамках того же законодательства может служить дело (мученичество) святого Георгия Милитинского (2/15 января). Там судья так же вынужден был приговорить вернувшегося в христианство старика к смертной казни, однако с явным нежеланием и сожалением и без употребления пыток. Зачастую судьи, не желавшие, по-видимому, брать на себя кровь христиан, объявляли тех мусульман, которые приходили к ним и сообщали о своём обращении ко Христу, сумасшедшими и на этом основании выгоняли (напр., так поступили в первый раз с прпмч. Киприаном Новым (5/18 июля)). Случалось даже, что судьи, не согласные с приговором паши, тайком освобождали приговорённых к смертной казни христиан.
Таких же "ревнителей" как паша, доставшийся Константину, время от времени кара Божия настигала ещё при земной жизни. Так, Михаил Сириец передаёт, что в IX веке один такой судья, чрезмерно усердствовавший в пытках по отношению к христианам, вернувшимся из ислама, в конце концов был за это по приговору кадия брошен в тюрьму и убит[23]. "От пашей-тиранов в равной степени страдали и христиане и мусульмане"[24], поэтому были нередки случаи, когда по настоянию последних того или иного пашу-тирана рано или поздно снимали с должности.
Итак, Константина передали палачу-садисту. Невозможно даже читать без внутреннего содрогания описания тех мучений, которым подвергся мученик христов. Но и среди них он остался твёрд в вере. И когда его, измученного, измождённого и изуродованного, закованного в цепи, привели к паше и спросили:
- Теперь скажешь ли нам, кто ты (в отношении веры)?
Мученик промолвил:
- Развяжите мне руки и увидите, кто я.
Быв же развязан, святой перекрестился и воскликнул:
- Вот кто я!
В этом ярком, экспрессивном поступке выражена вся сила несгибаемой воли мученика и весь жар огня его жертвенной любви ко Христу.
После этого исповедания Веры святого подвергают бичеванию, заковывают в цепи и бросают в темницу. В этот момент, как повествует житие, по всем церквам Божиим о нём возносятся молитвы.
Дело Константина было столь ответственным, что Кидонийский градоначальник не решается сам производить суд над ним, и отправляет его в Стамбул.
Там он какое-то время находится на каторге, затем - снова удары по пяткам, пытки, заточение в темницу. В темнице его навещает священник, который, видя столь молодой возраст исповедника и "боясь неизвестности конца", как сказано в житии, говорит ему:
- Хорошо, Константин, исповедание имени Иисуса Христа, но мучения турок ужасны. Подумай, если тебя устрашают муки турок, то при помощи Божией мы выручим тебя отсюда.
- Что ты говоришь, отец духовный? - с удивлением отвечает ему святой, - Посмотри на моё тело.
И с этими словами обнажает свои раны, при виде которых духовник невольно содрогнулся и подивился подвигу юного страдальца.
- Смотри, отче! - сказал ему строго мученик, - Не вздумайте золотом и подарками выкупить меня на свободу. Сохрани вас Бог от этого. Через несколько дней я окончу свой подвиг, как о том сказала мне Пресвятая Богородица.
Так и случилось. На другой день он снова был призван к судье и, как упорствующий в своём "отступлении", был приговорён к повешению. Казнь приведена в исполнение 2 июня 1819 года, спустя 40 дней после его ареста.
Повешение - это наказание типа кетл, обычно использовавшееся в отношении преступников, осуждённых за мужеложство, инцест и вероотступничество. Прелюбодеяние влекло за собой наказание типа реджм - побивание камнями. Умышленное убийство влекло за собой кесос - право кровной мести. Избрание мусульманами в качестве наказания для христианских мучеников именно кетла должно было, вероятно, послужить в их глазах к их вящему унижению и поношению[25].
"Чтобы пример обращения Константина в христианскую веру не подействовал на других, а также, чтобы и христиан лишить святых мощей мученика, обратившегося из магометан, турки не позволили никому взять его тело, считая для себя стыдом, что бывший их единоверец будет почитаться христианской Церковью, похоронили его тайно на мусульманском кладбище".
Присланный из Кавсокаливийского скита монах, собиравший сведения о подвиге святого в Кидонии и прибывший в Стамбул, не смог найти места его захоронения, однако ему удалось выкупить часть одежды, в которой пресветлый мученик был казнён. С ней он и вернулся на Афон, где впоследствии от прикосновения к ней было явлено несколько чудесных исцелений...
наверх
СВ. АХМЕД КАЛФА[26]
Святой Ахмед, также по происхождению турок-мусульманин, жил в Стамбуле за полтора века до святого Константина и, в отличии от него, был человеком знатным и вполне обеспеченным, занимал значительный государственный пост и к моменту обращения был в летах уже весьма зрелых.
У него была русская наложница рабыня. Видимо, отличавшийся веротерпимостью, Ахмед разрешал ей свободно посещать христианскую церковь. Со временем Ахмед заметил особые благодатные изменения в ней, происходившие каждый раз, как она приходила с богослужения. Заинтересованный этим, он изъявил священнику желание присутствовать на литургии во время службы патриарха, и получил такую возможность. Как знатному гостю ему приготовили особое место.
И вот, во время литургии этот мусульманский чиновник вдруг увидел, что когда патриарх благословлял народ, то от трикирия и пальцев его изошли лучи и перешли на головы всех христиан, и лишь его собственная глава осталась обделённой. Изумившись такому чуду, Ахмед изъявил желание немедленно креститься, что и было тайно совершено над ним, вероятно, самим патриархом.
Некоторое время будущий мученик остаётся тайным христианином. Это явление имеет своё оправдание и в Писании: И сказал Нееман: если уже не так, то пусть рабу твоему дадут земли, сколько снесут два лошака, потому что не будет впредь раб твой приносить всесожжения и жертвы другим богам, кроме Господа; только вот в чем да простит Господь раба твоего: когда пойдет господин мой в дом Риммона для поклонения там и опрется на руку мою, и поклонюсь я в доме Риммона, то, за мое поклонение в доме Риммона, да простит Господь раба твоего в случае сем. И сказал ему (Елисей): иди с миром. И он отъехал от него на небольшое пространство земли (4 Цар 5:17-19). Можно в этой связи вспомнить также и фарисея Никодима.
Тайных христиан как среди мусульманских сановников[27](в том числе даже мулл), так и среди простого населения было очень много. На протяжении многих лет они приходили в "мечеть Аль-Суфия" и тайно ежедневно творили христианские молитвословия[28]. Тайные христиане существуют в странах мусульманского мира и сейчас. Также, как существуют и христиане явные, в том числе и обращенцы, подчас годами несущие подвиг исповедничества. Всё, о чём мы здесь говорим, до сих пор существует как реальность в ряде стран.
Итак, какое-то время святой Ахмед остаётся тайным христианином. О том, что происходило с ним в этот период, житие не сообщает. Можно с большой долей уверенности предполагать, что его любовь к той, которая и стала причиной его прихода в Церковь, теперь, при единстве веры, стала неизмеримо возвышеннее и чище, и отношения их не могли не перейти в связи с этим на качественно новую ступень. Можно, также, с не меньшей степенью вероятности предполагать, что святой имел за этот период несколько тайных встреч с духовником церкви, где его крестили, для наставления в Законе Христианском. Вряд ли этих встреч было много, и скорее всего, его знания о христианстве ограничивались лишь самым необходимым минимумом. Но его вера имела в основании своём прочный камень опыта истинного Богообщения, и при посредстве благодати Божией, происходило его духовное возрастание в мужа совершенна.
Так как продолжалось до тех пор, пока однажды на одном собрании вельможи не стали спорить, что превыше всего. Когда же очередь дошла до Ахмеда, и спросили его мнения, он неожиданно для всех громко объявил:
- Превыше всего вера христианская.
И исповедовал себя христианином.
В этом поступке св. Ахмеда больше всего пленяет то, что как раз в той ситуации исповеднический путь не был единственно возможным способом остаться христианином (как, например, в случае со св. Константином). Вполне можно было отшутиться, перевести разговор на другую тему и т.п. Но святой услышал в таком именно стечении обстоятельств призыв, обращённый лично к нему. Это очень важно - постоянно слушать и, главное, уметь вовремя услышать в повседневной рутине призывающий голос Бога. А услышав призыв, ответить на него: "Вот я". Это, по существу, и есть то самое постоянное бодрствование, к которому призывает апостол Пётр (1 Пет 1:13,5:8).
Святой Ахмед пошёл до конца и принял мученическую кончину 3 мая 1682 года.
наверх
СВ. АБУ ТБИЛИССКИЙ[29]
В исламе имеется такое понятие как "ступени веры". Их четыре.
1. Неустойчивая вера, перемешивающаяся с сомнениями. Такая вера, по исламу, не принимается Богом.
2. Вера как бы в силу дани традиции, когда человек принимает ислам потому, что его родители были мусульманами, он вырос и сформировался в мусульманской среде и т.п. Такая вера принимается Богом.
3. Вера, которая опирается на научные основы, проявляется в форме твёрдой и осознанной уверенности человека в том, во что он верит.
4. Вера друзей Бога, познавших Его[30].
И если святые Константин и Ахмед в бытность их мусульманами относились, скорее всего, ко второй "ступени веры", то святой Абу - безусловно к третьей. Уроженец Багдада, незадолго до того ставшего столицей Халифата, благородный араб, принадлежавший к свободному сословию, он был искренне верующим мусульманином и, как повествует житие, "отличным знатоком магометанских книг". Жил он в VIII веке, то есть за тысячу лет до святого Константина Агарянина.
Абу был хорошим составителем благовонных мастей. Житие не сообщает, что именно подвигло его на эту поездку в далёкую Грузию (входившую тогда в халифат) вместе с только что освобождённым правителем Карталинии Нерсесом в качестве одного из его сопроводителей. Скорее всего это произошло при одном из первых халифов, недавно пришедшей к власти династии Аббасидов - халифе ал-Махди (775-785 гг.), известном своими гонениями на манихеев. Вообще же, надо сказать, что на конец VIII века пришлось время наивысшего могущества Арабского Халифата и расцвета арабской литературы.
По прибытии в Грузию, Абу, как сообщает автор жития, ещё будучи мусульманином, "заслужил любовь и уважение всего народа". "Не терпя праздности", как сказано в житии, он осваивает грузинский язык и приступает к серьёзному и основательному изучению Ветхого и Нового Завета и христианства в целом. Он посещает богослужение, вникая в его смысл. Беседует с образованными христианами. Всё это постепенно приводит его к тому, что в нём созревает решение принять христианство как единственно истинную религию. Наиболее важно для нас то, что в его обращении равно участвуют сердце и разум.
Здесь не может не придти на память принявший несколько лет назад крещение известный в Казахстане исламский богослов имам Ак-Бекет. Он объяснял свой поступок собственным духовным ростом, утверждая, что укрепился в мысли: что только через христианство может произойти воссоединение человека с Богом, тогда как ислам - скорее культура, чем религия.
До поры до времени Абу, как и св. Ахмед Калфа, не объявляет себя христианином. В это время меняются политические обстоятельства и вновь сверженный (по-видимому, уже халифом ар-Рашидом) Нерсес с 300-ми приближённых уходит из Карталинии, проходит Осетию и останавливается у хазар. Видя, что в Хазарском Каганате он в безопасности, Абу принимает таинство Крещения.
По прошествии некоторого времени они отправляются в православную Абхазию, удерживаемую в то время Византийской Империей. Новообратившийся христианин проводит строгую подвижническую жизнь. Известно, что перед праздником св. Пасхи он провёл три месяца в безмолвии и посте. Им заинтересовывается даже властитель Абхазии и вызывает к себе для беседы о христианской вере, коей беседой оба остаются довольны.
Проходит время и в Карталинии властителем назначается Стефан, племянник Нерсеса, которому через некоторое время удаётся испросить у халифа позволения вернуться своему дяде. Нерсес возвращается в Грузию. Перед этим властитель Абхазии предлагает св. Абу остаться в Абхазии, говоря:
- Ты был мусульманином и потому тебя не оставят в покое. Я опасаюсь, как бы тебя волею или неволею не отвратили от христианской веры и не погубили стольких трудов твоих.
- Не оставляй меня здесь, - отвечает святой, - ибо что за радость мне быть там, где нет даже опасности умереть за имя Господа Иисуса Христа? Почему же я должен скрыть истинный свет, которым просветил меня Христос? Никуда я не скроюсь от смерти, да я и не боюсь её.
И вместе с Нерсесом святой возвращается в Тбилиси. Три года он открыто исповедует Христа. Ежедневно после богослужения Абу отправлялся в арабские кварталы, неся Благую Весть своим соплеменникам. Три года он открыто исповедует Христа, и никто не осмеливается причинить ему зла. Оппоненты ограничиваются словопрениями. Однако неприязнь по отношению к "отступнику" среди влиятельных мусульман неумолимо растёт.
Так продолжается до декабря 789 года, когда святого первый раз арестовывают и бросают в темницу. Через несколько дней, по ходатайству правителя Стефана, его отпускают. Вероятно, этот первый арест был связан не с отходом от "отеческой веры" арестованного, а с попытками обращения в христианство других мусульман. Как явствует из дальнейшего, Тбилисский кадий воспринимал первоначально Абу как рождённого христианина, который просто ведёт противозаконную прозелитическую деятельность среди мусульман. В противном случае даже ходатайство Стефана не смогло бы принести ему столь скорого освобождения.
Однако святой недолго находился на свободе. Недоброжелатели доносят кадию, что Абу был рождённым мусульманином и уже позже перешёл в христианство, и на этом основании требуют его повторного ареста и "всевозможных пыток" с целью принудить его к возвращению в ислам. Узнав об этом доносе, некоторые христиане заблаговременно являются к святому и предлагают спастись бегством, на что святой им спокойно отвечает:
- Я готов за Христа не только на мучения, но и на смерть. - И с радостным лицом выходит на улицу, навстречу присланным за ним.
Его приводят к судье. Cудья спрашивает:
- Что это я слышу о тебе, Абу? Говорят, что ты, будучи рождён в исламе, оставил правую веру и прельщён христианами? Образумься! Молись так, как научили тебя твои родители-мусульмане.
- Правду сказал ты: я действительно родился от мусульман и воспитан своими родителями в законе мусульманском, но веру эту я исповедовал до того только времени, пока не узнал христианского закона. Когда же Богу было благоугодно ввести меня в Царство Христа Иисуса, Сына Своего и Бога моего, тогда оставил я закон Мухаммедов, выдуманный людьми, и, последовав Богу Истинному, принял дарованную христианам веру. Я крещён и поклоняюсь Христу, и не скрываю, что я христианин.
Далее всё по известной схеме: судья прельщает его щедрыми денежными вознаграждениями и быстрой карьерой, святой отметает все это, его заковывают в кандалы и повторно бросают в темницу.
На протяжении всего пути своего мученичества св. Абу являет удивительный пример глубокой церковности, величайшего по своему благоговению смирения перед Церковью Божией. Оказавшись в темнице, блаженный мученик при первой же возможности через друзей на воле продаёт своё имущество и на вырученные деньги кормит своих голодных и неимущих сокамерников, сам вместе с тем непрерывно пребывая в посте. На часть денег он просит купить ладан и свечи и раздать их по церквам с просьбой о молитве за него. В день казни святой просит возможности причаститься и в третьем часу дня его навещает священник и причащает Святых Тайн. Текут минуты... Неминуемо приближается час подвига. Вот за Абу приходят и заковывают его в цепи, чтобы вести на казнь. Святой обращается к бывшим с ним христианам, прося их молитв.
Вот его, скованного, тащат по городу. Выходя на улицы, по обеим сторонам дороги, христиане провожают его, и многие не могут сдержать слёз. Этот инородец, по сути дела, оккупант, ради Христа отваживается на то, на что у многих из них - рождённых христиан, - нет ни воли, ни любви. Один глубоко верующий грузин, с которым я имел беседу о подвиге святого, привёл такое сравнение: "Это всё равно, как если бы сегодня на виду у всей Москвы принял смерть за Христа чеченец"...
Видя слёзы христиан, св. Абу утешает их:
- Не плачьте о мне, но радуйтесь, потому что я иду ко Господу моему. Помолитесь о мне и мир Господень да будет с вами.
Вот его привели к судье. Судья спрашивает в последний раз:
- На что ты, юноша, решился?
- Я христианин и надеюсь остаться им навсегда.
- Так ты не оставил ещё своего юродства и безумия?
- Если бы я находился в неведении и безумии, то не удостоился бы стать христианином.
- Разве ты не понимаешь, что эти слова приведут к обвинению тебя?
- Если и умру, верую, что жив буду со Христом. Ты же не медли исполнить то, что хочешь.
- Какую же ты получаешь сладость от Христа, что не щадишь своей жизни?
- Если хочешь узнать эту сладость - уверуй во Христа и крестись.
Придя от этих слов в ярость, судья приказывает вывести Абу и отрубить ему голову. Святого выводят во двор. Стоит плаха, готов палач. С него снимают цепи. С позволения палача святой творит краткую благодарственную молитву ко Св. Троице, а затем сам кладёт голову на плаху, заведя руки за спину. Палач взмахивает рукой, сверкнув, меч опускается и святой чувствует как он с силой ударяет в шею и останавливается - палач ударил тупой стороной меча, надеясь, что страх заставит святого отречься от Христа. Мученик безмолвен. Меч опускается ещё раз, и снова тупой стороной. То же продолжается и в третий раз. Наконец с четвёртого раза палач наносит удар остриём... 8 января 790 года.
После казни тело святого под надёжной охраной вывозят на городское кладбище и сжигают. Никому из христиан не было дозволено присутствовать при этом. Таким образом, мусульманские власти пытались воспрепятствовать дальнейшему прославлению его как святого и почитанию его честных мощей. Однако, несмотря на запрет, множество христиан устремились на место сожжения, и интересно, что первыми, кто пришёл, были старики и дети. Затем их примеру последовали остальные.
"Когда день, в который был усечён мечём святой, окончился и наступил первый час ночи, над тем местом, где сожгли тело мученика Христова, появилась звезда, сияющая как лампада. Она стояла в воздухе до трёх часов ночи и дольше. В первую ночь звезда эта издавала свет, походящий на блистание молнии.
Сам судья и весь народ, христиане и мусульмане, видели знамение Божие своими глазами, и некоторые из слуг судьи даже ходили на то место, чтобы посмотреть на необыкновенное сияние. Они думали, что там на землю поставлена зажженная свеча. Но подойдя, увидели сияющее тело, похожее на звезду, стоящее в воздухе, и не могли
