Стихи, которые трогают душу — сторінка 54

Это больше, чем грусть, это больше чем слякоть
На душе или в сердце. Это слово - беда. 
Ты стараешься очень, стиснув зубы, не плакать,
Но звучит, словно эхо, - никогда, никогда...

Никогда этот голос не послышится в трубке,
Никогда не мелькнет силуэт дорогой.
Вдаль ушел человек, такой сильный, но хрупкий,
И его не заменит самый лучший другой.

Далеко-далеко, дальше и не бывает.
Далеко-далеко...Навсегда-навсегда.
Мне его уже очень на Земле не хватает,
И я плачу. И слезы - не просто вода.

Не планируй неудачу – жизнь помчится кувырком!
Ты поставь себе задачу меньше думать о плохом!
Наши мысли материальны – не надумывай беду!
Слово каждое реально – что ж ты мелешь ерунду!
Сколько раз ты, между прочим, говорил: «Я так и знал!»?
Значит думал и порочил, яму сам себе копал?
Сколько раз судьбу-злодейку проклял ты и укорил,
А потом искал лазейку в том, что сам наговорил?
Тонкий мир – он где-то рядом, в нём и мысли и слова
Расцветают пышным садом, прут, как сорная трава!
Тары-бары, разговоры, то да сё – словесный хлам!
После лезешь на заборы, что себе настроил сам!

Лучше думай о хорошем. Не скули! Не злись! Не ной!
Не трясись над каждым грошем! Отвлекись! Не можешь? Пой!
Пой о радости и счастье, да о жизни без разлук!
Сам заметишь, что ненастье как-то отступило вдруг.
Как-то чище рядом стало, что-то меньше не везёт,
Смотришь: времечко настало и душа сама поёт!
Мыслями не вьёшь веревки, не болтаешь языком,
Жизнь идёт легко и ловко, а не мчится кувырком!
Так, мудрея понемножку, легче, радостней живёшь –
Это ты мостишь дорожку, по которой сам идёшь!

Валентина Лескова

Первый крик малыша-
радость материнства.
И "глаза в глаза"-
наших душ единство.

Губы тянуться к груди,
Нежно прикасаясь, 
Первое "агу-агу",
маме улыбаясь.

Тёплою струей течет,
Жизнью наполняя,
Мамино молочко,
силы придавая.

Так рости мой малыш,
будь силен, неистов,
Для меня есть одно-
Радость материнства.

Пирсинг не в ухо, не в бровь – в переносицу
Горло на время затянуто кружевом
Тени на веки ложатся, наносятся
Голос спокойный, немного простуженный

Тучи в душе, а снаружи экспрессия
Внутренний мир опечатан символикой
Надпись на дверь: «Осторожно! Агрессия!»
Порох в руках и на маленьком столике

Против природы раскрашены волосы
Кольца с шипами – защита от времени
На пиджаке отчуждения полосы
Мы не людского, не вашего, племени

.

— Мне не хватает теплоты, —
Она сказала дочке.
Дочь удивилась:
— Мерзнешь ты
И в летние денечки?

— Ты не поймешь, еще мала, —
Вздохнула мать устало.
А дочь кричит:
— Я поняла!
И тащит одеяло

© Агния Барто

В земные страсти вовлеченный, 
я знаю, что из тьмы на свет 
однажды выйдет ангел черный 
и крикнет, что спасенья нет. 
Но простодушный и несмелый, 
прекрасный, как благая весть, 
идущий следом ангел белый 
прошепчет, что надежда есть.
Булат Окуджава
 

А ты меня люби любую!
Люби меня всегда, всегда.
Веселую, в проблемах, злую.
Ругай, не громко, иногда.
Пусть для тебя я буду лучшей!
Красивой, сказочной, живой.
Ищи всегда удобный случай,
Чтоб разговаривать со мной.
Жалей меня, ну хоть немного!
Мне так плеча недостает,
Не злись, когда я буду строгой.
Мне быть по строже так идет.
Пиши, звони, интересуйся!
Куда пошла, когда вернусь.
Но глубоко в меня не суйся.
Я ведь загадкой остаюсь.
Всегда скажи, что я шикарна,
Когда прическа не идет.
Держи меня, когда так странно,
Мой мозг в истерике живет.
Пойми меня, хоть это сложно!
Но сильно ум не напрягай,
Ты просто молча, осторожно,
Все пережить мне помогай.
У нас, у женщин так бывает,
Нам надо иногда хандрить. Поплакать.
Нас не заставляют, Нам просто хочется поныть.
И даже если в глупой ссоре
Скажу тебе — оставь меня!
Не уходи. Побудь со мною.
Мне будет трудно без тебя.
Я знаю, с нами очень сложно,
Порою жалко мне мужчин.
Жить проще стало бы возможно,
Когда б мы сами знали, что хотим.

Фонарный луч, мотыльковый снег…
Смотреть, прищурившись, не дыша…
Скользят прохожие - следом в след -
скрипучей тенью карандаша.
И каждый точен, морозно свеж
и акварелен, возможно, но
в огнях фонарных - топлёный беж -
эскизно-угольно за окном,
где ночь - чернильна её душа -
штрихует мелом людей черты...
За тенью тень... И снежит, спеша,
фонарь, вычёркивая:
- Не ты...

©Анна Лившиц (Галанина)

ЯК ПОТРІБНА ТА ЛАСКА ЗАКОХАНІЙ ЖІНЦІ!
Поцілуй мене, милий, у праве колінце. 
Я сьогодні десь впала, і ніжка болить.
Ох, потрібна та ласка закоханій жінці! 
Ніжний ранок... Нехай ще хоч трішки поспить.

Поцілуй мене, милий, як вишні... суниці... 
Ти б спокушений в мене з долоней збирав. 
Бачиш, там за вікном дві голубляться птиці. 
А цікаво: як голуб голубку впізнав.

Поцілуй мене, милий, повітряним стилем, 
Хай від тебе хоч птах щось мені принесе! 
Я приймаю з цілунку даруночок милий. 
І всміхаюсь... Цілує... закохано... все...

Поцілуй мене, милий, в закохані очі. 
Закохалась насправді у душу твою. 
Ох, скорив ніжним трепетом серце дівоче! 
Ми гуляємо містом... а наче в раю.

Зацілуй мене, милий...О, так, до безтями,
Щоб повітря від жару хотілось ковтнуть... 
Надсилаю думки, то палкі телеграми... 
Першим рейсом, коханий, до мене прибудь!

Я тебя разлюбила. В семь тридцать утра.
Ты за круглым столом ел на завтрак омлет,
А я думала: «Странно, ведь только вчера
Я любила тебя. А сейчас – уже нет».

Тот же лоб и над ним непослушная прядь,
Взгляд с прищуром, сводящий когда-то с ума…
Я всегда так боялась тебя потерять,
А теперь потеряться готова сама.

Сколько было труда наши судьбы связать
И потом на себе эту ношу нести…
Оказалось, гораздо труднее сказать:
«Я тебя разлюбила. Так вышло. Прости».

© Юлия Вихарева

Не думаю, не жалуюсь, не спорю.
Не сплю.
Не рвусь ни к солнцу, ни к луне, ни к морю,
Ни к кораблю.

Не чувствую, как в этих стенах жарко,
Как зелено в саду.
Давно желанного и жданного подарка
Не жду.

Не радует ни утро, ни трамвая
Звенящий бег.
Живу, не видя дня, позабывая
Число и век.

На, кажется, надрезанном канате
Я — маленький плясун.
Я — тень от чьей-то тени. Я — лунатик
Двух тёмных лун.
Марина Цветаева

Сердце к сердцу.

Медленное – к быстрому.

Души переплетены так туго…

Мы с тобой как будто пуля с выстрелом.

Смысл и последствие друг друга.

Повзрослеешь, доченька, стремительно…

Знаю – в жизни очень недалекой

Словно пуля, ты, внезапно вылетишь

И меня оставишь одинокой.

Буду вспоминать с тоской я вскорости

Как стучали по паркету пятки,

Как в полночье «мама, мама!» горестно

Раздавалось гулко из кроватки.

А пока (ах, как мне это нравится) Я

прижмусь к тебе еще сильнее.

Спи, мой ангел, спи моя красавица!

Утро будет ночи мудренее.

Обниму тебя.

И слов не надо нам –

Пусть сердечко бешено стучится…

Знай – пока с тобою рядом мамочка,

Ничего плохого не случится.

Радость и печаль поделим поровну,

Будем бегать, и шалить невинно.

Я не верю, что она разорвана –

Общая меж нами пуповина.

Она сказала: «Он уже уснул!»,—
задернув полог над кроваткой сына,
и верхний свет неловко погасила,
и, съежившись, халат упал на стул.

Мы с ней не говорили про любовь,
Она шептала что-то, чуть картавя,
звук «р», как виноградину, катая
за белою оградою зубов.

«А знаешь: я ведь плюнула давно
на жизнь свою... И вдруг так огорошить!
Мужчина в юбке. Ломовая лошадь.
И вдруг — я снова женщина... Смешно?»

Быть благодарным — это мой был долг.
Ища защиту в беззащитном теле,
зарылся я, зафлаженный, как волк,
в доверчивый сугроб ее постели.

Но, как волчонок загнанный, одна,
она в слезах мне щеки обшептала.
и то, что благодарна мне она,
меня стыдом студеным обжигало.

Мне б окружить ее блокадой рифм,
теряться, то бледнея, то краснея,
но женщина! меня! благодарит!
за то, что я! мужчина! нежен с нею!

Как получиться в мире так могло?
Забыв про смысл ее первопричинный,
мы женщину сместили. Мы ее
унизили до равенства с мужчиной.

Какой занятный общества этап,
коварно подготовленный веками:
мужчины стали чем-то вроде баб,
а женщины — почти что мужиками.

О, Господи, как сгиб ее плеча
мне вмялся в пальцы голодно и голо
и как глаза неведомого пола
преображались в женские, крича!

Потом их сумрак полузаволок.
Они мерцали тихими свечами...
Как мало надо женщине — мой Бог!—
чтобы ее за женщину считали.

© Евгений Евтушенко

Письмо Богу. Саша, 8 лет

Здравствуй, Бог! На небе тоже лето?
Скажи, а Ты - учился на отлично?!!
Пишу Тебе, чтоб попросить совета -
Не знаю, как вести себя прилично.

Брат рассмешил сегодня за обедом,
И я на скатерть опрокинул суп...
Почистил кошке зубы "бленд-а-медом",
А он сказал, что я как пробка туп...

Ты не подумай, он большой и сильный,
И мама говорит, что в папу весь...
Пишу тебе сейчас его мобильный
Ты позвони - докажем, что Ты есть!!!

А как там бабушка моя и такса Тоша?
Сказали мне, что Ты забрал их в Рай.
Ты береги их, Боженька, хороший!..
Скажи, что любим, и привет передавай!

И сделай так, чтоб звери говорили!
Я речь их очень понимать хочу!
Хочу, чтоб все они меня любили.
Я знаю - занят Ты. Я кошку сам учу...

Еще, чтоб папа с мамой не ругались...
И чтобы дедушка не кашлял по утрам...
Чтоб люди на войне не убивались,
А хочешь - ролики тебе свои отдам?..

По девочке одной скучаю крепко,
Ее родители отправили на дачу!
С моими мы теперь гуляем редко...
Я взрослый. Я почти уже не плачу.

А Ты такой печальный на иконе!!!
Что сделать мне, чтоб улыбнулся Ты?
Письмо Тебе оставлю на балконе
И эти белые, для бабушки, цветы...

© Вика Дашкова

Я видел, как плачет мама...
Сейчас мне всего лишь годик
И я заболел немного…
По комнате мама ходит
И просит о чём-то Бога…
Я вижу, как плачет мама…
Её так легко обидеть.
Я буду здоровым самым,
Чтоб слёзы её не видеть…

Мне десять… Подрался в школе.
Синяк… В дневнике — не очень…
Я маме съязвил фривольно,
Что я ведь пацан, не дочка…
И вижу, как плачет мама,
Волнуясь опять за сына…
Я буду достойным самым…
Я должен расти мужчиной…

Я вырос и мне пятнадцать…
Гулять не пускают снова.
А мне-то пора влюбляться,
Но мама со мной сурова…
Я вижу, как плачет мама,
Увидев мой блог в инете…
Я буду культурным самым,
Чтоб слёзы не видеть эти…

Мне двадцать… Женюсь, ребята!
Невеста с татуировкой…
Ну, мам, не суди предвзято…
Ей тоже уже неловко…
Я вижу, как плачет мама,
Невестку обняв, как дочку,
И шепчет: «Будь самой-самой,
Роди для него сыночка!»

Мне сорок… Жена и дети,
А в сердце надежда тлеет…
И солнце так тускло светит,
Ведь мама моя болеет…
Я плачу и шепчет мама,
Увидев слезу мужскую:
«Я буду здоровой самой,
Ведь вами, сынок, дышу я…»