Стихи, которые трогают душу — сторінка 39

Люби меня!
Застенчиво,
боязно люби,
словно мы повенчаны
богом и людьми...

Люби меня уверенно,
чини разбой —
схвачена, уведена,
украдена тобой!

Люби меня бесстрашно,
грубо, зло.
Крути меня бесстрастно,
как весло...

Люби меня по-отчески,
воспитывай, лепи,—
как в хорошем очерке,
правильно люби...

Люби совсем неправильно,
непедагогично,
нецеленаправленно,
нелогично...

Люби дремуче, вечно,
противоречиво...
Буду эхом, вещью,
судомойкой, чтивом,

подушкой под локоть,
скамейкой в тени...
Захотел потрогать —
руку протяни!

Буду королевой —
ниже спину, раб!
Буду каравеллой:
в море! Убран трап...

Яблонькой-дичонком
с терпкостью ветвей...
Твоей девчонкой.
Женщиной твоей.

Усмехайся тонко,
защищайся стойко,
злись,
гордись,
глупи...

Люби меня только.
Только люби!

Римма Казакова.

В реальной жизнь трус и ноль,
У монитора он герой.
Словами дарит людям боль,
Красуясь сам перед собой.

Подлец и жалкий интриган,
Высокомерен, груб, спесив.
Во всех отыщет он изьян,
При этом грязью слов облив.

Из-за таких страдать не надо,
Не принимайте их всерьёз.
Они чужой печали рады,
Им счастье — вас допечь до слёз.

Ах интернетные вояки,
Лишь в виртуале вы бойцы.
Лишь в виртуале забияки,
С тем кто подальше храбрецы.

Никчёмный в жизни — в интернете,
Напрасно время убивает.
Напрасно он в герои метит:
Рождённый ползать — не летает.

+500, Катя)))

Соперница, а я к тебе приду
Когда -- нибудь, такою ночью лунной,
Когда лягушки воют на пруду
И женщины от жалости безумны.

И, умиляясь на биенье век
И на ревнивые твои ресницы,
Скажу тебе, что я -- не человек,
А только сон, который только снится.

И я скажу: -- Утешь меня, утешь,
Мне кто-то в сердце забивает гвозди!
И я скажу тебе, что ветер -- свеж,
Что горячи -- над головою -- звезды...

Марина Цветаева

Вези меня ледянка в детство,
Где мне совсем не больно падать,
Где «Чур» от всех напастей средство,
Где каждая снежинка — радость…
Где папа — молодой и сильный,
Где плакать хочется без мамы,
Где лес и розовый, и синий,
И Дед Мороз такой румяный…
Где ничего вкусней сосульки,
Где сам себе игрушки клеишь,
Где каша манная в кастрюльке,
Где апельсин, когда болеешь.
Где горькая микстура в ложке,
Где с пенкой молоко в стакане,
Где в плед завернутая кошка,
Где тетя Валя на экране.
Где счастье — если мама дома,
Где горе — если спать ложиться,
И ничего ценней альбома,
И ничего страшнее «Мыться!»
Где мандарины пахнут ёлкой,
Где под столами новоселье,
Где нос кусает шарфик колкий,
Где угол — плата за веселье…
Где примерзают руки к санкам,
И где еще не стыдно плакат…
Вези меня вперед, ледянка!
Ты знаешь, я умею падать!!!

Привет. Не ждал? Я так и знала.
Остывший чайник. Пыль и скука.
Я просто мимо пролетала.
И вот зашла, прости – без стука.

Мне страшно захотелось чаю
С малиной, медом или мятой.
И поболтать. О чем? Не знаю.
Был не вопрос - о чем ... когда-то.

А на плафоне паутинка...
Другие шторы, непривычно.
Ты, говорят, живешь с блондинкой?
Без комментариев? Отлично!

Еще рисуешь? Не забросил?
Пейзажи, графика ... С натуры?!
Влезает в рамку? Нет вопросов.
Да-да, согласна: бабы – дуры.

Давай о чем-нибудь...а кстати,
За книжной полкой на портрете
В моем малиновом халате
Никак она? Мечта поэта!

Какие формы!!! Поздравляю.
Куда уж мне. Невероятно.
Безумство роз в цветущем мае!
Без комментариев? Да ладно.

Ну что же. Славно посидели.
Про чай я, кажется, забыла.
А хочешь, вместе полетели
Как раньше... впрочем, пошутила.

Ты извини. Была бестактной.
Со мной бывает, замечала.
Я вовсе не прошусь обратно.
Я просто – иногда скучаю.

Одинокий мужчина и его одинокая кошка…
Утром, встав, потянувшись, как в принципе было всегда…
А потом эти двое сидели, смеясь, у окошка…
Не смогли поделить круасан на двоих, вот беда…

И сидели, деля подоконник, кто справа, кто слева…
Подставляя взошедшему солнцу два разных лица…
На одном, помохнатей, читалось - Я все ж королева…
На втором, чуть небритом, блестели задорно глаза…

И допив капучино, а кошка тарелочку сливок…
Посмотрев друг на друга, глазами сказали - Пора…
Он ушел на работу, насыпав ей в чашку оливок…
Вот такая вот странная кошка с мужчиной жила…

И ждала его, взглядом зеленым, скользя по дорожке…
Потому, что однажды, к замерзшей он вдруг подошел…
И сказал – Извини, я давно так мечтаю о кошке…
Может, будешь моей, вдруг тебя не случайно нашел?

И она согласилась, ну, а как было кошке ответить…
“Он такой одинокий, как я, и глаза ничего…
да и пахнет приятно, печеньем, как пахнут лишь дети…
этот ведь не обидит… ”подумав. И стала его…

С той поры и живут одинокие, странные рядом...
Иногда он читает для кошки стихи до утра…
А когда засыпает, то кошка с таинственным взглядом…
Охраняет его… …раскрывая два белых крыла…

Под окном зима. В голове зима. Черти где - то внутри заточили рожки.
За бутылкой мартини схожу с ума. На диване уютно свернулась кошка.
Ловит сны, как зажравшихся голубей, подминая под лапы краюху лунную...
Я люблю свою кошку за то, что ей совершенно похеру, что я думаю.
И за то, что она не соврет о том, что я значу хоть что - то в кошачьей жизни,
Что дороже, чем блюдечко с молоком, и кота - ободранца с соседской крыши,
Я люблю свою кошку за то, что ей наплевать что курю, с кем пою, где шастаю,
Сколько в душу свою запущу гостей, от которых потом не спасают пластыри.
Ей до фени соседи, друзья, враги и культура мира с его эпохами,
Откровенья мои и мои стихи моей кошке, сказать откровенно, пофигу.
Но она никогда не махнет хвостом за кусок бекона и хвост селедочий
И не бросит котят своих за углом ради громких песен котовской сволочи,
И запрятав когти, в лицо не льстит. Если мстит, то просто идет и мстит,
Полосует скатерти, ссыт в кашпо. Если кошка мстит - значит, есть за что.

Я люблю свою кошку за волю и
за ходьбу по карнизам легко и плавно
И за то, что она для кого попало
никогда не споет о своей любви.

Век расстояния. Хватит. Пора домой. Просто закрыться в вечность сломать ключи
просто растаять,слушать, как за стеной, перерождаясь, прошлое замолчит.
Больше не ставить время на тормоза, не оглянувшись, не обернувшись, не…
Вытравить память губы твои глаза общий с тобой рассвет на седом окне,
Родинку под ладонями ,этот бред шепота на страницах полночных книг,
Выжечь из кожи ласку, изрезать плед, реинкарнировать в мрамор /фарфор гранит/
Измолотить до каши суставы дней, давящую виски карусель часов,
Просто исчезнуть - больше - не быть твоей - храмом на фоне клонов простых домов,
Богом твоим карающим за грехи, идолом цвета крови, дорогой в ад -
Хватит, я исчезаю - прошу, беги, в бывшее до меня - на прыжок назад.
Я не хочу быть смыслом - глотком воды - смертью - чистилищем - пристанью у планет
Плакать, стучаться пульсом твоей беды .
Я не хочу любить, не желаю,… не ….

Марк Лисянский
О верности

Собака металась четвёртые сутки:
Скончался её покровитель и друг.
Собака скулила...Смотреть было жутко
В немые глаза, где таился испуг.
Он много работал, хозяин собаки,
И умер от старости - не от беды.
Она поняла, что он умер, однако
Бежала за гробом, искала следы.
Друзей у хозяина было немало,
А вот у неё на земле никого...
На пятые сутки собаки не стало,
Она умерла возле дома его.

Как важно вовремя расстаться -
До первой крови, до поджога,
До утонченных провокаций
И унизительных предлогов....

Как важно вовремя услышать
Фальшивый звук в любимой сказке,
Не сделать пройденное - лишним
И обретенное – напрасным....

Как трудно вовремя расстаться,
Когда ты врезан, впаян, ввинчен…
Когда вчерашние объятья
Закостенели жестким клинчем....

Бесстрастный сейф с забытым кодом…
И больше не за что бороться,
А пресный опыт несвободы
Рядится в серое банкротство....

Я в шлейфе смолкнувших вибраций,
Я где-то там... - на полпути:
От невозможности остаться
До невозможности уйти...

автор Наталья Лукьянова

Ты вошла в пять утра(так и знала, что не разуешься),
Вдупель пьяная, мокрая, зябкие пальцы тянешь....
А я только что проводила одну такую же,
Только что от нее отплакалась, понимаешь?
Ну какого ты хера заново по намытому?
Я закрылась тремя ключами - тебе всё без толку,
припираешься без звонка, и по сердцу - битами...
Ты - то вечная, да. А меня - то лечить ведь некому.
У меня без тебя что ни день - то круиз на задницу,
Я и так на плаву, как кирпич, из последних сил...
А теперь вот опять ставить чайник и нежно скалиться:
"Ты вернулась, любовь"...
А кто тебя, б***, просил?!


Кесслер Оксана

С точки зрения осени, мир – это стылый ветер,
метаморфоза жёлудя
и пестрота зонтов…
Это тебе показалось, что ты не один на свете.
Просто принять обратное ты ещё не готов.

Ты ещё просыпаешься в той же холодной комнате,
в том же холодном городе, где засыпал всегда.
Только не вспоминай её,
только не вспоминай её.
С точки зрения вечности, год – это ерунда.

Наглый осенний ветер ловко сбивает жёлуди.
Выдумай что угодно, сам себя обмани,
будто её и не было,
не было вовсе, господи…
Просто к утру отчаянно что-то в груди саднит.

Можно сверять пространство, меряя ночь шагами,
переболеть простудой
и нарыдаться всласть.
Где-то (допустим, где-то) мир населён лишь вами.
С точки зрения жизни – вам туда не попасть.

©Елена Касьян

ты, конечно, царь и в чём-то, конечно, бог.
за тебя любая баба пойдёт удавится…
местечковый ленни кравитц с напором давидса,
и в глазах такие буковки: вам слабо?!.

а она?.. она слуга и, конечно, раб.
никогда и никуда от тебя не денется.
и не красная совсем, и давно не девица…
да к тому же – раздражительная с утра…

отчего ж она, убогая, не кричит,
бессловесно, без агоний и ультиматумов
от тебя уходит («слышишь, давай уматывай!»),
никогда не оставляя себе ключи…

отчего ж тогда ты так её сторожишь,
на семи цепях за проволкою колючею,
каждый день напоминая на всякий случай ей,
как непросто без такого тебя прожить…


несправедливое. Катя Волкова

Они студентами были.
Они друг друга любили.
Комната в восемь метров — чем не семейный дом!

Готовясь порой к зачетам,
Над книгою или блокнотом
Нередко до поздней ночи сидели они вдвоем.

Она легко уставала,
И если вдруг засыпала,
Он мыл под краном посуду и комнату подметал.

Потом, не шуметь стараясь
И взглядов косых стесняясь,
Тайком за закрытой дверью белье по ночам стирал.

Но кто соседок обманет —
Тот магом, пожалуй, станет.
Жужжал над кастрюльным паром их дружный осиный рой.

Ее называли лентяйкой,
Его ехидно хозяйкой,
Вздыхали, что парень — тряпка и у жены под пятой.

Нередко вот так часами
Трескучими голосами
Могли судачить соседки, шинкуя лук и морковь.

И хоть за любовь стояли,
Но вряд ли они понимали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!

Они инженерами стали.
Шли годы без ссор и печали.
Но счастье — капризная штука, нестойка порой, как дым.

После собранья, в субботу,
Вернувшись домой с работы,
Однажды жену застал он целующейся с другим.

Нет в мире острее боли.
Умер бы лучше, что ли!
С минуту в дверях стоял он, уставя в пространство взгляд.

Не выслушал объяснений,
Не стал выяснять отношений,
Не взял ни рубля, ни рубахи, а молча шагнул назад…

С неделю кухня гудела:
«Скажите, какой Отелло!
Ну целовалась, ошиблась… немного взыграла кровь!

А он не простил».- «Слыхали?"-
Мещане! Они и не знали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!

***
Может, апостол с ключами к жемчужной двери,
Может, ребенок высоко у царских врат,
Если и вправду воздастся потом по вере -
Верь в свой особый правильный хит-парад.
Все они там, день к полудню и свет неяркий:
Где-то звенит гитаркой очкарик Джон,
Дядюшка Хэм гуляет с Ремарком в парке,
Спорит о чем-то, в чем есть большой резон.
Майкл сверкает по лунам своей походкой.
Есть, где бродить – у Юпитера восемь лун.
Иосиф угощает соседей хорошей водкой,
Элвис и здесь неприлично красив и юн.
Где-то за кадром с Куртом скандалит Эми,
Ясно ему, что он вовсе не так уж крут.
Эми скандалит редко - зато со всеми,
И обещает подать на них в Страшный суд.
Пахнет листвой, осенней водой, мимозой,
Уолт на пенечке рисует своих мышей,
Ангелы танцуют диско под Лакримозу,
Единственный трек, доступный для их ушей.

Честно, все так и есть – над небесной твердью
Каждый разбитый образ воссоздан целым.
Да, человеку нужно шутить со смертью,
Потому как - что еще с ней прикажешь делать?
Мало кому придется твой рай по вкусу,
Но хватит того, что ты ему будешь рад,
Только представь, как Стив сейчас настраивает Иисусу
Первый и самый лучший Его Ай-пад.

velsa
06.10.2011.

Это как, знаешь,
ему приготовишь суп,
и он с удовольствием ложкой - до самого дна.
Это как точно знать,
что ты у него одна,
и по-матерински лечить его от простуд.

Это как, знаешь,
он руку кладет на живот,
а ты вдруг случайно забыла его втянуть.
Наверное, в этом и есть та святая суть.
Когда понимаешь,
что вот оно.
Вот.