Стихи, которые трогают душу — сторінка 35

Мне тебя сегодня хочется целовать

Долго-долго. Медленно. А ещё -

Тихо-тихо, глядя в глаза, говорить слова

От которых потом тревожно и горячо.

Приезжай. Заварим чаю, нальём вина -

Водки-виски – что ты сегодня пьёшь?

Приезжай - и к чёрту страны и времена -

Солнце-снег-холодненький этот дождь…

Ну, какая разница – что там - апрель – февраль? –

Ветер-вечер-вечность-закат-прибой…

Мне до слёз, до глупых истерик жаль

Каждый миг – убитый – прожитый – не с тобой…

Мне тебя сегодня хочется... Боже мой! –

Не могу я с тобой о будничном и простом!…

Приезжай, пожалуйста, просто побудь со мной.

И – плевать, пожалуй, что будет со мной потом

Две старушки - мать и дочь,
Седенькие, старенькие,
Не поймешь, кто мать, кто дочь
Обе стали маленькими.
Доживают век вдвоем
Тихо, однозвучно,
И стареют с каждым днем
Обе неразлучно.
Из-под шляпок букольки -
Беленькие стружки.
Покупают бублики
В булочной старушки.
Как же "так? Я замер вдруг,
Недоумевая,
Ведь одну из двух старух
Родила другая.
Нянчила и нежила,
Умывала личико,
Заплетала свежие
Детские косички,
От простуды берегла.
Это ж было, было...
Женихов разогнала -
Так ее любила.

ДОРИЗО Николай

Почти у каждого из нас бывает драма,
Она, казалось бы, решается легко:
Одна в осеннем городе скучает мама
И этот город расположен далеко.
И мы сначала ничего не замечаем,
И дни разлуки складываются в года...
И обещаем написать и забываем,
И наши мамы нас прощают, как всегда...

А когда-то мальчик был обеспокоен,
Если только мама покидала дом,
И, уткнувшись взглядом в пальмы на обоях,
Ел горбушку хлеба с сахарным песком.
И ждал, когда в подъезде ржавая пружина
Скрипнет, возвращая ласку и покой...
А у нее работа, а потом дружина,
И под вечер с полной сумкою домой.

Как две заботливые птицы, эти руки
Нас успевали защитить и пожалеть,
А мы смотрели с братом только на зарубки
На косяке дверном, мечтая повзрослеть.
И дождик летний капал, и земля парила,
И, как в войну, мы продолжали в жизнь играть,
И все, что раньше мама нам не говорила,
Мы начинаем только-только понимать:

Почему так много было кукурузы,
Почему в апреле запахи острей,
Почему зимою хочется арбуза...
А вообще-то было все, как у людей.
И тот пьянящий запах новеньких сандалий,
И в кульке за рубль десять карамель,
В шариковой ручке радостный Гагарин...
Так ничто не может радовать теперь.

Но раз в году хотя бы, кажется, так просто
Вернуться к тихой радости родимых глаз,
Но мы спешим к вершинам творческого роста
И мамы понимая, не тревожат нас...
И ждут, и врут опять немножечко соседям,
Похлебывая тот же ягодный кисель,
Что, может быть, на Новый Год домой приедем,
А нас несет опять за тридевять земель.

Но, как с пластинки пыльной,
Пляжный визг нам слышен,
Память наша пленкой рвется, как в кино.
И как же мы бессильны пирожками с вишней
Возвратить ту радость детства своего...

О.Митяев

Друг познаётся в удаче
Так же порой, как в беде.
Если он душу не прячет,
Чувства не держит в узде.

Друг познаётся в удаче.
Если удача твоя
Друга не радует, - значит,
Друг твой лукав, как змея.

Или же горькая зависть
Разум затмила его,
И, на успех твой позарясь,
Он не простит ничего.

Он не простит... Но иначе
Скажет об этом тебе.
Друг познаётся в удаче
Больше порой, чем в беде.

А.Дементьев

Ещё мне вязали капроновые банты,
ещё доставали санки при первом снеге,
а я уже знала – мне нужен такой, как ты;
друг, который читал все на свете книги.

Когда я ещё ходила под стол пешком,
невозмутимо бросала игрушки на пол –
уже от таких, как ты, укрывалась в шкаф,
уже им дарила любимых своих жирафов.

Мне было астрономически мало лет;
только шнурки завязывать научили,
а я уже знала – мне нужен второй пилот,
мы будем кататься «солнышком» на качелях.


Ракель Напрочь

Письмо на фронт.

- Здравствуй, папка! Ты опять мне снился,
Только в этот раз не на войне.
Я немного даже удивился -
До чего ж ты прежний был во сне!
Прежний-прежний, ну такой же самый,
Точно не видались мы два дня.
Ты вбежал, поцеловался с мамой,
А потом поцеловал меня.
Мама будто плачет и смеётся,
Я визжу и висну на тебе.
Мы с тобою начали бороться,
Я, конечно, одолел в борьбе.
А потом принёс те два осколка,
Что нашёл недавно у ворот,
И сказал тебе: «А скоро ёлка!
Ты приедешь к нам на Новый год?»
Я сказал да тут же и проснулся,
Как случилось это, не пойму.
Осторожно к стенке прикоснулся,
В удивленье поглядел во тьму.
Тьма такая – ничего не видно,
Аж круги в глазах от этой тьмы!
До чего ж мне сделалось обидно,
Что с тобою вдруг расстались мы...
Папа, ты вернёшься невредимый!
Ведь война когда-нибудь пройдёт?
Миленький, голубчик мой родимый,
Знаешь, вправду скоро Новый год!
Я тебя, конечно, поздравляю
И желаю вовсе не болеть.
Я тебе желаю–прежелаю
Поскорей фашистов одолеть!
Чтоб они наш край не разрушали,
Чтоб как прежде можно было жить,
Чтоб они мне больше не мешали
Обнимать тебя, тебя любить.
Чтоб над всем таким большущим миром
Днём и ночью был весёлый свет...
Поклонись бойцам и командирам,
Передай им от меня привет.
Пожелай им всякую удачу,
Пусть идут на немцев как один...
...Я пишу тебе и чуть не плачу,
Это так… от радости… Твой сын.


Елена Благинина

Красиво!
Мне нравятся ее стихи.



Обниму любовь похолодевшую.
Помолчу… и вовсе – отпущу.
Мысленно, прошу, как онемевшая –
-
подари мне спичку, пусть сгоревшую,
я ее в стакане проращу…

Эти мне – зароки, обещания –
шелуха лишь… пепел, дым и сор,
только в лихорадке расставания –
-
подари мне встречу на прощание,
я ее поставлю на повтор…

Горько, без обманно-райской сладости,
как когда-то, в пламенном бреду
и у всех прохожих на виду –
-
подари мне две минуты радости,
я их на твой счёт переведу…

Согласись, пусть будет – не бесплатное,
липовое… мертвенное… ватное,
с дарственной на выцветшем боку –
-
подари мне небо, хоть плакатное,
я его приклею к потолку…

Ленка Воробей

ага, супер! это стихотворение уже было на первых страницах темы, но не грех повторить - очень уж оно трогательное!

И ... отрывок из моего любимого



- Я этого не хотел.
Не этого. (Молча: слушай!
Хотеть, это дело тел,
А мы друг для друга - души

Отныне...) - И не сказал.
(Да, в час, когда поезд подан,
Вы женщинам, как бокал,
Печальную честь ухода

Вручаете...) - Может, бред?
Ослышался? (Лжец учтивый,
Любовнице, как букет
Кровавую честь разрыва

Вручающий...) - Внятно: слог
За слогом, итак - простимся,
Сказали вы? (Как платок
В час сладостного бесчинства

Уроненный...) - Битвы сей
Вы цезарь. (О, выпад наглый!
Противнику - как трофей,
Им отданную же шпагу

Вручать!) - Продолжает. (Звон
В ушах...) - Преклоняюсь дважды:
Впервые опережен
В разрыве. - Вы это каждой?

Не опровергайте! Месть,
Достойная Ловеласа.
Жест, делающий вам честь,
А мне разводящий мясо

От кости. - Смешок. Сквозь смех -
Смерть. Жест (Никаких хотений
Хотеть - это дело тех,
А мы друг для друга - тени

Отныне...) Последний гвоздь
Вбит. Винт, ибо гроб свинцовый.
- Последнейшая из просьб.
- Прошу. - Никогда ни слова

О нас...никому из ...ну...
Последующих. (С носилок
Так раненые - в весну!)
- О том же и вас просила б.

Колечко на память дать?
- Нет. - Взгляд, широко разверстый
Отсутствует. (Как печать
На сердце твое, как пестень

На руку твою...Без сцен!
Съем.) Вкрадчивое и тише:
- Но книгу тебе? - Как всем?
- Нет, вовсе их не пишите.

Книг...

Марина Цветаева. Поэма конца (1924)

.........прочитала первые десять страниц...Вот этот стих очень зацепил меня...
Лишний раз задумалась над смыслом стиха...и что-то для себя переосмыслила.

Он долгих двадцать восемь лет, и двадцать восемь зим к тому ж,
Хранил в себе один секрет и был в семье примерный муж.
Всё было, вроде, как всегда: жена готовила обед...
Но приключилась вдруг беда: он взял и вспомнил про секрет.
Под шум и кислый запах щей, ворчанье суженой с утра,
Он вспомнил всё до мелочей, как будто было то вчера...
...Она сидела у окна, и мягкий чудный лунный свет
Окрасил в бледные тона её прекрасный силуэт...
Струились пряди по плечам, скользили змейками на грудь...
И он подумал сгоряча: "Женюсь на ней когда -нибудь!"
Он вспомнил всё до мелочей: изгибы линий, мягкость губ...
И жар её простых речей, и за окном огромный дуб.
Сплетенье рук... Слиянье тел... Каскад каштановых волос...
И то, как он её хотел до исступления, до слёз!
Признаний трепетных поток, как он на ушко их шептал!
Смешной над ухом завиток, что от дыханья трепетал...
Она смотрела на него глазами влажными, как ночь.
Слова пьянили, как вино: "Люблю тебя... Роди мне дочь..."
С утра он потерял покой: то суетился, то скучал...
Потом,закрыв лицо рукой, сидел на стуле и молчал.
Жена ворчала, как всегда. Ругала убежавший суп...
И он отметил, что года ей, постаревшей, не к лицу.
Как не идёт ей белый цвет и пряди крашеных волос.
И целых двадцать восемь лет всё как - то было не всерьёз...
Вдруг он вскочил, схватил пальто, забыл про шапку и носки.
Все двадцать восемь лет - не то... Все двадцать восемь зим - тоски.
Нашёл тот дом. У дома - дуб. Взбежал по лестнице -стрелой...
Унять бы дрожь с холодных губ, и трусость гадкую -долой!
Наверное, она сейчас пьет чай и кутается в шаль...
И из её прекрасных глаз струится тихая печаль...
А может, принялась вязать? А может кружево плести?
Так много надо ей сказать! А главное сказать -прости...
Открыла дверь... В глазах - вопрос. Ей было снова двадцать лет...
Каскад каштановых волос... Знакомый сердцу силуэт...
Над ухом - лёгкий завиток... Как много лет назад -точь в точь...
" Вы не ошиблись?" - Нет, не мог... Вы Таня? " Вера. Её дочь..."
" А Таня?"- " Мамы больше нет... Кто Вы?" Он повернулся вспять:
"Я шёл к ней двадцать восемь лет..." -Она ждала Вас... Двадцать пять...
Как закружилась голова... Как сердце ухнуло в груди!
И вспомнил он её слова с мольбою: "Ты не уходи!"
Он сгорбился. Поплёлся прочь. Сплетенье рук... Слиянье тел...
Люблю тебя... Роди мне дочь... А он ведь вправду дочь хотел.
Как странно. Тани больше нет... Заплакал.... Бросил в тишину:
"Я буду много - много лет любить тебя... Тебя одну..."

Если что

Если что, мой хороший – это нас не убьёт,
и тем более ничего не случится с миром.
Если что – в аптечке найдутся бинты и йод.
Мы в Москве, не в лучших традициях драм Шекспира.

Не сдадимся унынию – это не лучший грех,
и безумие нас теперь не возьмёт без боя.
Мы же лёгкие люди, мы тени, мы – не из тех,
кто сломается даже под самой большой любовью.

Просто каждый сольётся в вагоне метро с толпой,
просто каждый возьмёт билет на другом вокзале.
Одного из слепых перестанет вести слепой
(а зато мы отлично слышим и осязаем).

Мы очнёмся, мы смажем полозья своих саней
и укатим туда, куда нам укажет разум.

Если что – это просто сделает нас сильней.
Только лучше б оно нас убило,
на месте, сразу.

© Copyright: Ракель Напрочь, 2011

........... нет слов...одни эмоции

Чем больше любишь, тем больнее бредишь.
К чертям собачьим на ночь глядя едешь,
Колотишь лапой в запертую дверь:
"Открой, я знаю..."
А в ответ - забвенье.
И длится вечность каждое мгновенье,
И сердце рвётся, как заклятый зверь.

Чем больше любишь, тем быстрее куришь.
Под вечер пачки три-четыре купишь,
Глядишь наутро: что бы покурить?
О чём ты плакал и кому молился,
Каких иллюзий в эту ночь лишился,
Никто не спросит - некому спросить.

Ах, если б это можно было только:
Любовь любовью выкупить без торга,
За курву-ревность ревностью воздать!
Но сто раз проклят ты на свете будешь:
Чем больше любишь, тем короче рубишь
Всё, что не в силах заново связать...

Давным-давно, от скуки откровенной
Уставшие скитаться и блуждать,
Собрались ЧУВСТВА на краю Вселенной
И стали в прятки весело играть.
*
До тысячи БЕЗУМСТВО досчитало
И кинулось искать своих друзей.
В макушке дуба притаилась СЛАВА,
А СТРАХ проник в кору его ветвей.
*
СВОБОДА отыскалась в струях ветра,
А в радуге затихла КРАСОТА.
ЛЕНЬ найдена была в лучах рассвета,
На облаке дремала ДОБРОТА.
*
ОТЧАЯНЬЕ спустилось к дну морскому,
А ВЕРА взвилась прямо в небеса.
СТРАСТЬ льнула к водопаду голубому,
Укрылась ЗАВИСТЬ в пламени костра.
*
И тут, ЛЮБОВЬ приметив в кущах розы,
БЕЗУМСТВО, впало в бешеный азарт!
К ней кинулось... В предчувствии угрозы,
ЛЮБОВЬ вскричала, заслонив глаза.
*
Секундами бы раньше ей укрыться,
Но поздно... Слишком острые шипы!
Отныне солнце будет лишь ей сниться.
Сошла ЛЮБОВЬ в мир вечной темноты.
*
Заплакало БЕЗУМСТВО:"Я в ответе.
Теперь вовек не брошу я тебя!".
С тех пор БЕЗУМСТВО бродит по планете,
ЛЮБОВЬ слепую за руку ведя...

Как страшно просыпаться одному,
Не чувствуя тепла живого тела,
Не видя, как крадется по нему
Луч солнца, независимый и смелый:
Нельзя не прикоснуться, не прижать —
Так бережно, так жадно и так свято,
Как будто опасаясь потерять,
Как будто расставаясь без возврата —
И волосы тихонько шевелить —
Небрежные, распавшиеся волны —
И веки поцелуем приоткрыть,
И в мир войти, еще видений полный,
И медленно "Любимая!" шептать,
Мизинчиком подразнивая ушко...

Пустая, ненавистная кровать!
Проклятая холодная подушка!



Дмитрий Растаев

По-солдатски, без лишних слов,
она в слово моё поверила.
Я не рвал для неё васильков,
не царапал имён на дереве.

Не писал ей красивых строк,
не стоял под окном по ночам,
лишь делил с ней последний глоток
и последний сухарь пополам.

Шли мы рядом немало дней
по военным дорогам страны.
Решено у нас было с ней –
будем вместе и после войны.

Но однажды – в атаку бросок,
жёлтой трассы кривая нить…
Одному мне остался глоток,
и сухарь не пришлось делить.

Обгорел камыш у реки,
небо плыло в багровом дыме.
Положил я на холм
васильки
и на дереве вырезал
имя.

Сергей Давыдов.