Держите ножки крестиком, или Русские байки английского акушера
Все доктора и пациенты, описанные в книге, являются вымышленными персонажами, и
любое сходство с реальными людьми — чистая случайность.
К читателю
Дорогой читатель!
Вас жестоко обманули. В этой книжке
нет абсолютно никакого сюжета.
Здесь нет ни завязки, ни кульминации, ни развязки.
В этой книжке вообще нет литературы как таковой.
Потому что эта книжка — своего рода бортовой журнал, в который беспристрастно и дословно записаны мысли, события и диалоги, случившиеся за двадцать
лет моего путешествия по жизни.
Путешествия, которое привело меня из маленького грузинского провинциального городка Поти в самое сердце
лондонского мегаполиса.
Путешествия, которое превратило меня из блюющего за борт от малейшей качки младшего матроса Потийского морского
пароходства в помощника грузчика на алюминиевом заводе в Оксфордшире, а затем, моментально, во врача акушерской клиники Лондонского университета и члена
Британской Королевской коллегии акушеров и гинекологов.
Путешествия, которое научило меня любить жизнь и ненавидеть смерть во всех ее
проявлениях.
Путешествия, которое научило меня смеяться, даже когда всем не до смеха, и плакать, когда никто не видит.
Путешествия,
которое научило мои глаза бояться, а руки — делать.
Так уж получилось, что главным героем собственного путешествия по жизни стал я сам. Поэтому в
этой книжке вы найдете много упоминаний про «мистера Цепова». Это не от нарциссизма и самовлюбленности, а исключительно с целью передать ощущения «от
первого лица».
Книжка эта — собранные мною байки, которые уместно травить как молодым матросам в кают-компании, так и симпатичным девушкам-
интернам в ординаторской во время ночного дежурства за чашкой кофе с замшелым, но ужасно вкусным дежурным бутербродом с сыром, который вы, придя утром
на дежурство, забыли положить в холодильник.
Ну а в байках, конечно, по закону жанра, и приврать не грех, таков уж морской закон!
Каким
получилось это повествование — грустным или веселым, — решать вам, дорогой читатель, но что интересно, так это то, что мое захватывающее путешествие по
жизни еще не закончено. Эта книженция — только начало!
Итак, располагайтесь поудобнее на моем ординаторском диване, подлейте себе еще кофейку,
закурите сигаретку и читайте на здоровье мои байки, смешные и не очень…
Искренне ваш,
Денис Цепов,
легендарный Матрос Кошка
Лондон,
июнь 2010 года
Обнаженные махом
Случилась эта удивительная история в Королевском Девонширском госпитале, где я работал
ответственным дежурным по родильному отделению, на местном наречии — реджистраром. Королевский Девонширский, хотя и находился, по лондонским меркам, во
тьме таракани, обслуживал, тем не менее, примерно два миллиона человек разного сельского английского населения. Работы в родилке хватало, и скучно не было
совсем… Тут тебе и санавиация, тут тебе и охотно беременеющие жены королевских морских пехотинцев, чья база находилась неподалеку в городке Таунтон, и
фермерши с мозолями на причинном месте от чрезмерного катания на лошадях, и даже представительницы сельской аристократии, так называемые помещицы.
Родильное отделение на десять коек, а в конце длинного коридора — палаты интенсивной терапии и операционный блок, перед входом в который
располагались разные служебные помещения — душевые для акушерок, комната отдыха анестезиолога, раздевалки и прочая, прочая… Комната отдыха врача-акушера,
с кожаным диваном, большим телевизором и Интернетом, была на некотором отдалении, в восточном крыле акушерского блока.
Так вот, заступаю в
субботу в восемь вечера на дежурство: в новом хирургическом костюме, в любимой свежевыглаженной операционной шапочке с нарисованными на ней маленькими
эскимосами и оленями, обвешанный пейджерами, — и сразу же зовут меня в третью родильную комнату, посмотреть тетеньку с многоводием, зарожавшую на
тридцать седьмой неделе. Произвожу внутренний осмотр, чтобы уяснить положение головы плода, и вдруг — цунами! Все три с половиной литра околоплодных вод
под давлением схватки выливаются на меня одним стремительным потоком, как из ведра. Следом появляется голова младенца, а потом, незамедлительно, и он сам.
Кладу новорожденного маме на живот, под его вопли перерезаю пуповину, кладу послед в специальный тазик и понимаю, что мне нужно в душ, причем как можно
быстрее: я с головы до ног покрыт склизкими, пахучими околоплодными водами с примесью детских какашек, крови и еще черт знает чего.
Новый
операционный костюм — мокрый насквозь, и с любимой хирургической шапочки тоже капают околоплодные воды. Высоко нести знамя английского акушерства в
таком состоянии было невозможно, и я пулей побежал в душ, хлюпая и оставляя на полу мокрые следы. Так как до комнаты врачей надо было идти минуты две, я
без промедления решил воспользоваться ближайшим душем — для акушерок в родильном отделении.
Сорвав с себя всю мокрую одежду, я бросил в
раковину часы, бедж и протер спиртовыми салфетками мокрые пейджеры. Пейджеров, или, как их называют на медицинском сленге, «блипов», у дежурного акушера
обычно два: красный, издающий тревожные вопли в критических ситуациях: в случаях внезапно возникшего риска для жизни пациента, он называется «краш блип», и
черный, «персональный блип», который пищит по всем остальным вопросам.
Включаю горячий душ и интенсивно смываю с себя кровь,
меконий и амниотическую жидкость ожесточенно намыливаясь жидким мылом с антисептиком. Полностью отмывшись, я удовлетворенно выключил воду и вдруг
понял, что у меня нет ни запасной одежды, ни полотенца. Все эти полезные штуки я забыл, поспешая в душ, ибо ощущение слизи и какашек на физиономии было не
из приятных.
И вот я стою: ответственный дежурный доктор отделения беременности и родов высокого риска Королевского Девонширского госпиталя, в
женском душе, без трусов, мокрый, с двумя пейджерами в руках, с беджем, в красных операционных резиновых тапочках и в часах. «Надо что-то делать», —
мелькнула мысль… Попытался высунуться из двери душа и позвать кого-нибудь из акушерок. В поле зрения никого не оказалось: все сидят с роженицами по
комнатам. Звал, звал — безрезультатно. Оставалось одно — улучить момент и пулей метнуться в раздевалку оперблока, где лежат желанные новые комплекты
хирургического белья.
Бежать метров пятнадцать. В принципе, за пять-шесть скачков можно допрыгнуть. Как назло, в этот же момент начал звонить
черный пейджер, наверняка дежурный консультант, мистер Редклифф звонит узнать, все ли в порядке на отделении, прежде чем отправиться спать в своем особняке
в Тивертоне.
Решение принято! Выскакиваю из душа в темный коридор, тускло освещенный подмигивающей лампой дневного света. Поскальзываюсь. С
криком «Бляяадь!» падаю на пол.
В этот самый момент включается яркий свет, и в начале коридора появляется акушерка Маргарет с ознакомительным
туром по родильному отделению для беременных и их мужей — человек пятнадцать, не меньше.
![]()
Понимая, что мужик,
лежащий в
одних часах и с беджем в
родильном отделении на полу, престижа госпиталю не прибавит, волоча ногу, отползаю в сторону раздевалки оперблока. Застывшая группа беременных во главе с
акушеркой Маргарет офонаревшим взглядом наблюдает мою голую жопу, исчезающую в дверях раздевалки.
Через пять минут выхожу как ни в
чем не бывало на отделение, весь в чистом, но без шапочки.
— Ну что ж, продолжим обход? — вопрошаю без тени смущения…
Среди акушерок
тотальный шок — все рыдают. Маргарет, утирая слезы, говорит, что хотела сказать группе посетителей: «А это наш оперблок», — но сказала: «А это Дэннис, наш
ответственный дежурный доктор, он… из России»
