Меня (38 лет) с моим поздним токсикозом при третьей беременности врачи запугали летальным исходом, как для меня так и для ребенка, когда положили в феврале этого года на так называемое сохранение, в отделение экстрагенитальной патологии беременных при областной больнице города Николаева. Там подсовывали подписать бумаги, по которым я на все согласна, а врачи в случае "чего" ни за что не отвечают. Я по началу отказалась подписывать эти бумаги, так они созвали консилиум и пригласили психолога освидетельствовать мое психическое состояние. Я согласилась только на лечение, а не хирургическое вмешательство. Каждую неделю мне предлагали родоразрешение (кесарево), а я отказывалась. Так дотянула до 28 недель. В один прекрасный день я решила выйти из больницы и пройтись прогуляться. После прогулки был замер давления оно упало до нормы и я обрадовалась возможности улучшения моего состояния. В течение дня я выпила топленого молока от которого меня раздуло и начались колики живота, при его и так больших размерах. К вечеру как назло опять поднялось давление и разболелась голова. Давление сбивали волшебными капельками запрещенного для беременных препаратом нифедипином. Голова не переставала болеть, я измучилась. Ко мне сонной и измученной в 3 часа ночи подошли врач ( Пронь Наталья Александровна - лечащий врач) и медсестра Ирина и попросили подписать бумаги. Я плохо понимала тогда что к чему и чем это может обернуться для меня. Меня сразу переложили на каталку и повезли в операционную, где я пыталась слабо сопротивляться... А теперь, спустя время, я не совсем уверена, что меня и ребенка спасли. Им нужно было соблюсти протокол - таких как я прооперировать! Слишком дорогая цена за материнство: изувечили меня - удалили матку, на случай возможных кровотечений; подавили медикаментозно лактацию - из-за чего маленький ребенок был лишен естественного вскармливания с дальнейшим развитием осложнений пищеварения, что привело к появлению пупочной грыжи, при глубокой недоношенности с последующим развитием ретинопатии. В этом же отделении другим женщинам, которые были посговорчивее, делали кесарево за 3800 грн. и выхаживали там же. А мне даже не предложили такой возможности, а выпотрошили и оставили в реанимации - может выживу. Было две операции: первая кесарево с удалением матки и вторая - повторное вскрытие из-за открывшегося кровотечения. Из-за двойного наркоза произошло сильное отравление и парез кишечника. Сделали восемь рентген-снимков, чтобы убедится жизнеспособности моего кишечника. Грозили третьей операцией. По этим всем причинам неделю не кормили. От всего этого кошмара: операций, наркоза, недели в реанимации, круглосуточных капельниц и уколов, голода, бессонницы, отсутствие встреч с близкими (старших детей я не видела около месяца, запрет на телефон) - я стала сходить с ума. В итоге у меня было состояние близкое к суициду, ощущала себя только измученной телесной оболочкой. Назревает вопрос "А где психолог?" И слава богу я ничего с собой не сделала! Руки были в синяках, вены истончились и спрятались, врачи хотели поставить подключичный катетор для более эффективного вливания. Это была последняя капля. Я отказалась от капельниц, уколов и сказала медперсоналу, чтобы меня отставили в покое( практически не спала, в реанимации постоянный шум и яркий свет). Выключив свет и закрыв двери в палату я легла спать. Утро вечера мудренее. На следующее утро за непослушание меня демонстративно выкатили на кресле-каталке в соседнее гинекологическое отделение, где я пробыла еще неделю. Все это время моя 910 граммовая доченька находилась в областной детской больнице в реанимации. Когда я ее увидела в первые после моей выписки, у меня был шок - маленький инопланетянин с выпученными глазками, размером с две мох ладошки. Мы это пережили и с весом 2,250 кг через 2 месяца выписались домой. Теперь моей Дарине 4 месяца вес 4 кг. На животе, обо всем этом напоминает: длинный уродливый шов (коллоидный рубец от грудной клетки, вокруг пупка до нижних рубежей), отсутствие месячных (возможности раннего старения организма при хирургическом климаксе) и отсутствие "личной жизни" (муж шарахается от меня при виде шрама). Я не хочу, чтобы меня жалели! А лишь хочу поделиться и предупредить, чтобы у других не было такого горького опыта как у меня.
ost-67: 
